Е.В. Ших, А.А. Багдасарян
ФГАОУ ВО Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова Минздрава России (Сеченовский Университет), г. Москва

Для цитирования: Ших Е.В., Багдасарян А.А. Рациональные комбинации в фармакотерапии вирусных инфекций: интерферон + антиоксиданты. Фармакология & Фармакотерапия. 2026; 4: 21–28.

DOI 10.46393/27132129_2026_4_21–28

Адрес для переписки: Багдасарян Алина Арсеновна, bagdasaryan_a_a@staff.sechenov.ru

Резюме

Инфекционные и, в частности, вирусные заболевания имеют максимально широкую распространенность: практически каждый человек ежегодно переносит острую респираторную вирусную инфекцию (ОРВИ) той или иной степени тяжести. В 2020–2022 гг. на фоне пандемии COVID-19 инфекционная патология являлась наиболее частой причиной смертности [1].

Ключевые слова: вирусные инфекции, интерфероны, фармакокинетика, оксидативный стресс, антиоксиданты


Роль интерферонов в формировании противовирусного ответа

Противовирусный иммунитет представляет собой результат совокупного действия широкого спектра биологических соединений, реализуемого на разных этапах распознавания вируса и его элиминации. Среди этих соединений молекулы, распознающие патогены, сигнальные молекулы, цитокины и хемокины, эффекторные молекулы гуморального и клеточного иммунитета, а также интерфероны (ИФН). Последние обеспечивают первую линию защиты от вирусных инфекций.

В зависимости от типа рецепторов, с которыми взаимодействуют, ИФН подразделяются на три основных типа, из которых в отношении противовирусного ответа наибольшее значение имеют I и III типы. Сравнительная характеристика ИФН представлена в таблице.

Таблица. Сравнительная характеристика ИФН [2, 3]

Тип

Подтипы

Рецептор

Основные продуценты

Локализация рецептора

Действие

Сила противовирусного ответа

I

ИФН-α, ИФН-β, ИФН-ω, ИФН-ε, ИФН-κ

IFNAR1/IFNAR2

Плазмоцитоидные дендритные клетки, фибробласты, многие типы клеток

Практически все ядросодержащие клетки

Системное

Высокая

II

ИФН-γ

IFNGR1/IFNGR2

T-лимфоциты, NK-клетки

Макрофаги, лимфоциты, эпителиальные и эндотелиальные клетки

Системное

Высокая

III

ИФН-λ1, ИФН-λ2, ИФН-λ3, ИФН-λ4

IFNLR1 (IL-28Rα) + IL-10Rβ

Эпителиальные клетки, нейтрофилы, гепатоциты, дендритные клетки

Преимущественно эпителиальные клетки барьерных тканей

Локальное (ограничено местом секреции на эпителиальных барьерах)

Умеренная


Обнаружение вирусов рецепторами распознавания патогенов запускает экспрессию ИФН-α, после чего включается сложный сигнальный каскад, называемый JAK/STAT-путем. Этот сигнальный путь изменяет экспрессию эффекторных генов, стимулируемых ИФН (ISG) [4]. Связывание ИФН с рецептором вызывает его димеризацию, что приводит к аутофосфорилированию Янус-киназ (JAK-киназ) и их активации. Активированные JAK-киназы фосфорилируют тирозиновые остатки на цитоплазматическом хвосте рецептора, создавая сайты связывания для STAT1 и STAT2, после чего образуют гетеродимер STAT1-STAT2, который связывается с цитоплазматическим фактором IRF9, формируя комплекс ISGF3 (IFN-stimulated gene factor 3). ISGF3 транслоцируется в ядро и связывается с промоторной последовательностью ISRE (IFN-stimulated response element). Это запускает транскрипцию сотен ISG. Индуцируемые ISG белки реализуют множество механизмов подавления репликации вируса. Например, белки Mx1 и Mx2 связывают вирусные нуклеокапсиды, препятствуют их транспорту в ядро и сборке. IFITM (интерферон-индуцируемые трансмембранные белки) изменяют текучесть мембран эндосом и лизосом, блокируя слияние вирусной оболочки с клеточной мембраной. Виперин ингибирует FPPS (фарнезилпирофосфатсинтазу), нарушая текучесть клеточной мембраны и блокируя отпочковывание вируса [4]. Эффекты данных белков в совокупности обеспечивают многоуровневую блокаду вирусного цикла: от проникновения в клетку до выхода вирусных частиц.

ИФН-III использует похожие сигнальные пути и индуцирует сходный набор ISG, однако имеет функциональные различия по сравнению с ИФН-I. ИФН-III контролируют жизнедеятельность вируса на месте проникновения, в то время как ИФН-I формирует системный ответ при высокой вирусной нагрузке.

ИФН-γ является единственным представителем ИФН II типа, цитокином врожденного и адаптивного иммунитета. В отличие от ИФН-I и ИФН-III, ИФН-γ продуцируется преимущественно клетками адаптивного иммунитета (Th1-, CD8+-Т-, NK-клетки), а его сигнальный каскад осуществляется через гомодимеры STAT1, связывающиеся с GAS-элементами. Основная роль ИФН-γ заключается в активации макрофагов, усилении презентации антигена, переключении классов антител и координации клеточного иммунного ответа [5].

Доказательная база эффективности применения интерферонов с целью профилактики и лечения острых респираторных вирусных инфекций

В научной медицинской литературе опубликованы результаты ряда исследований, посвященных эффективности применения ИФН с целью профилактики ОРВИ. В Кокрейновском обзоре T.O. Jefferson и D. Tyrrell показано, что применение интраназального ИФН снижает частоту заболеваемости ОРВИ на 24% (95% доверительный интервал (ДИ) 21–27%), при этом наилучший эффект отмечен при риновирусной инфекции и постконтактной профилактике [6]. В метаанализе А. Mesic и соавт. продемонстрировано, что в зависимости от возбудителя применение ИФН-α снижает частоту инфекций, тяжесть и длительность симптомов ОРВИ, однако в отношении респираторно-синцитиального вируса, парагриппа и гриппа данные были неоднозначны [7]. В систематическом обзоре Т.В. Косенковой и соавт. оценивался терапевтический эффект применения ИФН-α2b в форме геля или мази для интраназального применения, выявлено снижение длительности симптомов на -1,066 дня (95% ДИ от -1,511 до -0,621) при легких формах, а при среднетяжелых ОРВИ до -4,372 дня (95% ДИ от -7,272 до -1,472). Профилактическое применение снизило заболеваемость в семьях на 37,5% по сравнению с группой контроля [8]. По данным Кокрейновского обзора, интраназальный ИФН в лечении экспериментальной простуды (искусственное заражение добровольцев) превосходит плацебо по снижению выраженности симптомов (средневзвешенная разница WMD = 15,90; 95% ДИ 13,42–18,38) [6].

В метаанализе Т.А. Руженцовой и Д.С. Левицкой рассмотрены эффективность и безопасность человеческого рекомбинантного ИФН-α2b (Виферон®) в лечении и профилактике ОРВИ у детей. Включены 17 исследований с участием 2246 пациентов (1398 в основной группе, 787 – в группе сравнения), где оценивалось действие ИФН-α2b в разных лекарственных формах: суппозитории, гель, мазь. Суточная доза препарата была схожей во всех исследованиях, хотя имели место различия в длительности применения (5–10 дней в среднем, до 2,5 месяцев в 1 исследовании). Метаанализ показал, что применение препарата Виферон® у детей с ОРВИ и гриппом позволяет достоверно сократить продолжительность катаральных явлений в среднем на 1,75 суток, ринореи – на 1,71 суток, интоксикации – на 1,18 суток, лихорадочного синдрома – на 0,8 суток. По данным исследований, включенных в анализ, каких-либо нежелательных явлений, связанных с применением различных лекарственных форм препарата, не зарегистрировано [9].

В обзорной статье И.В. Маннановой и соавт., посвященной изучению эффективности препарата Виферон® в различных группах пациентов, показано, что применение ректальной формы либо комбинации ректальной и местной форм препарата в схеме лечения ОРВИ приводило к выраженному терапевтическому эффекту и снижало риск повторных госпитализаций в течение 3 месяцев среди взрослых в организованных коллективах. В исследовании среди медицинских работников наибольший протективный эффект против инфицирования SARS-CoV-2 наблюдался при комбинированной профилактике (гель в сочетании с суппозиториями): доля инфицированных составила 1,6% против 32,4% в группе без профилактики. Ректальные суппозитории рассматриваются как оптимальная форма для пожилых пациентов: она обеспечивает поступление действующего вещества в кровоток без эффекта первого прохождения через печень, что важно на фоне иммунного старения с дисбалансом про- и противовоспалительных цитокинов, общим физиологическим старением клеток, хронической стимуляцией иммунной системы, возрастными изменениями иммунитета [10].

Роль оксидативного стресса в патогенезе вирусной инфекции

Тяжесть течения инфекционных заболеваний зависит от нескольких патогенетических факторов, например, токсинов и факторов патогенности непосредственно возбудителя, нерегулируемой избыточной выработки провоспалительных цитокинов (цитокиновый шторм), митохондриальной дисфункции, молекул, сигнализирующих о повреждении (DAMPs), а также гиперпродукции активных форм кислорода (АФК). В процессе инфекционного воспаления происходит образование АФК миелопероксидазой, НАДФН-оксидазой и синтазой оксида азота, а также с участием цитохромов P450, некоторых металлов и ксантиноксидазы [11].

Оксидативный стресс у пациентов с инфекционными заболеваниями, с одной стороны, выполняет защитную функцию (уничтожение патогена), с другой стороны, оказывает повреждающее действие на собственные ткани. Инфекционные патогены и их хозяева конкурируют за поддержание окислительно-восстановительного баланса, и многие патогены оказывают сопротивление окислительному стрессу. При некоторых вирусных инфекциях сам вирус или его взаимодействие с клеткой запускает неконтролируемый каскад реакций, приводящий к генерации избыточных количеств АФК. Это повреждает структуру клетки и нарушает работу митохондрий [12]. При некоторых бактериальных инфекциях патоген может напрямую нарушать антиоксидантную защиту хозяина или активировать клетки, которые в процессе борьбы с инфекцией производят АФК [13]. В условиях воспаления происходит нарушение функционирования электрон-транспортной цепи митохондрий, что приводит к большей генерации АФК и напрямую повреждает митохондрии. Митохондриальная дисфункция и нарастание окислительного стресса усугубляются повреждением митохондриальной ДНК и мембранных белков под действием АФК. Митохондриальная ДНК действует как провоспалительный сигнал посредством активации Toll-подобного рецептора 9 (TLR9) и стимулятора генов ИФН (cGAS-STING), что активирует ядерный фактор κB (NF-κB), приводящий к увеличению продукции провоспалительных цитокинов и привлечению еще большего количества нейтрофилов [14].

Окислительный стресс может являться триггером для активации других провоспалительных путей. Например, повышение уровня АФК приводит к активации пути NF-κB через IκB-киназы, что приводит к фосфорилированию и деградации IκB и транслокации гетеродимера p50/p65 в ядро [15]. Активация NF-κB запускает усиленное образование провоспалительных цитокинов, молекул адгезии (ICAM-1, VCAM-1), NO-синтазы и циклооксигеназы, что напрямую ведет к повреждению эндотелия и тканей [16].

Фактором, активирующим каспазы и провоспалительные интерлейкины (ИЛ-1β и ИЛ-18), также являются инфламмасомы, в частности инфламмасома NLRP3, образующаяся в том числе под воздействием избытка АФК. Белок NLRP3 обладает функцией распознавания микробных молекулярных паттернов, молекулярных сигналов повреждения, что приводит к формированию и активации инфламмасомы NLRP3. Образование инфламмасомы NLRP3 приводит к зависимому от каспазы-1 высвобождению провоспалительных цитокинов ИЛ-1β и ИЛ-18, а также к пироптотической гибели клеток, опосредованной гасдермином D [17]. Вирус SARS-CoV-2 активирует NLRP3 в макрофагах через повышение митохондриальных АФК напрямую с помощью вирионного белка 3а [15]. Вирус гриппа А активирует NLRP3 в альвеолярных макрофагах опосредованно с помощью фермента НАДФH-оксидазы 2 (NOX2) [18].

В результате окислительного стресса создаются условия, на фоне которых нарушается синтез эндогенного ИФН, функциональность его сигнальных путей (JAK/STAT) или непосредственное повреждение белка с его последующей утилизацией путем аутофагии и убиквитин-протеасомной системы. В работе L. Tao и соавт. продемонстрировано, что в условиях окислительного стресса АФК окисляют цистеин-147 у мышей (эквивалентен Cys148 у человека) в белке STING (stimulator of interferon genes), что нарушает его способность активировать нисходящий сигнальный путь [19]. В работе S.H. Lee и соавт. показано влияние окислительного стресса на секрецию ИФН при риновирусной инфекции. Обнаружено, что предварительная обработка клеток перекисью водорода (H2O2) дозозависимо подавляла усиление выработки ИФН. При этом эффект можно было ослабить, если одновременно применять антиоксидант N-ацетилцистеин. Авторы также связали этот эффект с тем, что окислительный стресс снижал экспрессию некоторых рецепторов врожденного иммунитета (TLR3, RIG-I, MDA5), которые участвуют в запуске интерферонового ответа [20]. Таким образом, введение экзогенного ИФН в сочетании с антиоксидантами является целесообразным с точки зрения эффективности реализации противовирусного иммунного ответа.

Экспериментальные и клинические данные, подтверждающие целесообразность применения антиоксидантов в лечении инфекционных заболеваний

Антиоксиданты подразделяются на эндо- и экзогенные. Эндогенные антиоксиданты, в свою очередь, подразделяются на ферментативные (например, супероксиддисмутаза, каталаза, глутатионпероксидаза) и неферментативные (глутатион, альфа-липоевая кислота, коэнзим Q10 и др.) [21]. В случае инфекционного воспаления, когда может нарушаться выработка эндогенных антиоксидантов, экзогенные антиоксиданты становятся критически важными. К ним относят витамины, каротиноиды, полифенолы, ряд микроэлементов и иных соединений [22].

Наиболее широко применяемыми антиоксидантами в клинической практике являются витамины С и Е. Витамин С (аскорбиновая кислота) способствует созреванию T-лимфоцитов, усиливает фагоцитарную и хемотаксическую активность лейкоцитов, индуцирует продукцию ИФН-α/β на ранних стадиях вирусной инфекции. Витамин Е (токоферол) улучшает пролиферацию T-клеток, активность естественных киллеров (NK) и фагоцитарную функцию нейтрофилов, ингибирует протеинкиназу C, подавляет агрегацию тромбоцитов, снижает продукцию супероксида в макрофагах и нейтрофилах [23].

По данным Кокрейновского обзора, прием витамина С способствовал сокращению длительности симптомов ОРВИ у взрослых на 8% (95% ДИ 3–12%), а у детей – на 14% (95% ДИ 7–21%). У детей, принимавших 1–2 г/сут, длительность простуды сократилась на 18%. В группе из 598 участников, подверженных экстремальным физическим нагрузкам (марафонцы, лыжники, военные, проходящие службу в арктических условиях), прием витамина С снижал риск простуды вдвое (относительный риск 0,48; 95% ДИ 0,35–0,64) [24].

L. Zhang и соавт. сравнили антиоксидантный эффект таурина и витамина С у рыб. Выявлено, что витамин С приводил к более выраженному эффекту в отношении снижения уровня маркеров окислительного стресса, таких как малоновый диальдегид и АФК, по сравнению с таурином [25].

Л.А. Гребенкина и соавт. провели сравнение антиокислительной активности нескольких антиоксидантных соединений (dl-альфа-токоферола ацетат, аскорбиновая кислота, дигидрокверцетин, метионин, таурин) на моделях фотоокисления (антрацен в этиловом спирте, триптофан в водно-спиртовом растворе). Наиболее активным ингибитором оказалась аскорбиновая кислота. При этом в комбинации аскорбиновой кислоты с dl-альфа-токоферола ацетатом наблюдался синергизм. Таурин в экспериментальных условиях фактически не влиял на скорость окисления и не показал значимой антиоксидантной активности на данной модели [26].

А.Н. Васильев и соавт. изучали in vitro активность ИФН-α2b в комбинации с разными антиоксидантами против вирусов гриппа и простого герпеса. Показано, что альфа-токоферола ацетат (витамин Е) и аскорбиновая кислота усиливали противовирусную активность ИФН, что обусловлено синергизмом эффекта при совместном применении. Таурин в этих условиях не менял специфическую противовирусную активность ИФН, в отличие от витаминов [27].

Особенности фармакокинетики интерферона при различных путях введения

Так как ИФН являются белками, они подвергаются расщеплению в желудочно-кишечном тракте, поэтому основным путем их введения является парентеральный.

При подкожном или внутримышечном введении биодоступность ИФН достигает 80%, а пик концентрации в крови в среднем фиксируется через 3,8 часа. Данные исследований показывают, что при внутривенном капельном введении 6–9 млн МЕ ИФН-α2b (в течение часа) ИФН обнаруживается в сыворотке крови уже через 30 минут после начала инфузии [28]. Через 2,5 часа титры уменьшаются вдвое, а спустя 4 часа в крови остаются лишь следовые количества вещества. Элиминация ИФН осуществляется преимущественно почками со скоростью не менее 2% в минуту.

Увеличение дозировки ИФН с целью преодоления быстрой элиминации невозможно ввиду токсического воздействия препарата на центральную нервную систему и риска угнетения иммунной системы. При внутримышечной инъекции снижение концентрации в плазме происходит медленнее, чем при внутривенном введении, так как всасывание осуществляется через капилляры. Повышенный уровень ИФН в плазме сохраняется в интервале от 1 до 6 часов, а возвращение к исходным значениям отмечается примерно через 12 часов после инъекции.

В.Н. Корсунский и соавт. исследовали фармакокинетику радиойодированного ИФН на 20 кроликах породы шиншилла обоих полов весом 2200–3000 г [29]. Препарат рекомбинантного человеческого ИФН-α2b вводили ректально самцам и интравагинально самкам, животным контрольной группы – внутримышечно. Содержание радионуклида в органах и тканях определяли методом прямой радиометрии. Показано, что ИФН достаточно быстро всасывается из мышечной ткани. Максимальная концентрация ИФН в кровотоке при таком способе введения регистрируется в интервале от 1 до 3 часов. Спустя 3 часа в зоне инъекции сохраняется менее 1% от исходной активности вещества. При применении суппозиториев (ректально или вагинально) скорость всасывания препарата снижается, что было особенно выражено при вагинальном введении. Для ИФН-α2b пик концентрации в крови наступал примерно через 5 часов после использования суппозитория. При этом максимальные значения активности ИФН в системном кровотоке оказывались ниже по сравнению с внутримышечным способом введения. Анализ распределения препарата по органам показал, что его концентрация существенно варьируется в зависимости от способа введения. В частности, при внутримышечной инъекции меченый белок в семенниках практически не выявлялся. В то же время спустя 5 часов после ректального применения суппозиториев с ИФН-α2b в семенниках фиксировали до 2% от общей дозы. Особенно высокие уровни меченого ИФН-α2b регистрировались в яичниках и матке после интравагинального введения. При этом в прочих органах вне зависимости от пути поступления препарата его содержание оставалось на уровне не выше 1%. Таким образом, введение ИФН в форме ректального суппозитория можно считать оптимальным, так как за счет замедленного всасывания при использовании суппозиториев удается поддерживать стабильно высокий уровень препарата в крови на протяжении продолжительного периода, при этом такой путь введения обеспечивает системное действие ИФН, что может иметь ключевое значение при лечении вирусных инфекций.

Особенности фармакокинетики интерферона в зависимости от дозы

В работе Т.Г. Тареевой описаны результаты фармакокинетических исследований препарата Виферон® (ИФН-α2b с антиоксидантами – альфа-токоферола ацетат и аскорбиновая кислота) у беременных женщин [30]. Проведен анализ фармакокинетики и эффективности препарата Виферон® с помощью ежечасного измерения концентрации ИФН в сыворотке крови; дополнительно оценивали синтез ИФН-α и ИФН-γ после однократного введения препарата Виферон® в дозировке 150 000 МЕ либо 500 000 МЕ. После введения препарата Виферон® в дозировке 150 000 МЕ в течение 2–3 часов отмечалось плавное увеличение концентрации сывороточного ИФН с 8 до 16 МЕ/мл. При введении 500 000 МЕ аналогичный рост происходил уже спустя 2 часа после приема препарата. Максимальные значения концентрации достигались через 8 часов для дозировки 150 000 МЕ и через 6 часов для дозировки 500 000 МЕ, при этом пиковая концентрация составила 32 МЕ/мл для дозировки 150 000 МЕ и 64 МЕ/мл для дозировки 500 000 МЕ. Через 12 часов после однократного введения препарата Виферон® в дозировке 150 000 МЕ намечалась тенденция к уменьшению уровня ИФН, но даже спустя 24 часа концентрация оставалась выше исходной. Эта динамика обосновывает двукратное применение препарата в сутки. Форма полученной фармакокинетической кривой дает основание полагать, что в первые 3–4 часа после применения препарата терапевтический эффект обеспечивается прямым действием введенного ИФН, тогда как последующее увеличение концентрации связано с активацией эндогенного ИФН. Вероятно, метаболиты препарата Виферон® выступают в роли индукторов и запускают вторую фазу действия за счет собственного ИФН.

Многочисленные фармакокинетические исследования дали возможность разработать формы выпуска препарата Виферон®, обеспечивающие максимальный системный эффект при применении.

Особенности фармакокинетики интерферона в комбинации с антиоксидантами

В работе П.А. Джумиго представлены результаты изучения фармакокинетики ИФН-α2b на выборке здоровых добровольцев [31]. Участники были распределены в три группы. В первой группе добровольцам препарат вводили однократно ректально в дозе 1 млн МЕ. Во второй группе применяли комбинированную схему: ректальное введение препарата дополняли внутримышечной инъекцией альфа-токоферола ацетата. Третья группа получала комплекс антиоксидантов (витамины Е и С) совместно с 2 мл 10% раствора ИФН-α2b. Концентрацию ИФН в сыворотке крови измеряли у всех участников до введения препаратов, а затем через 1, 2, 4, 8, 12 и 24 часа после него. Исходные уровни ИФН в крови оказались низкими. В первой группе высокие титры ИФН фиксировали через час после введения, при этом пик концентрации пришелся на интервал между 1 и 2 часами. Содержание препарата в крови снижалось в 2–4 раза спустя 4 часа после введения препарата. Во второй группе уровень ИФН возрастал в 4–8 раз относительно исходного спустя час после введения препаратов, однако максимальные значения регистрировали в образцах сыворотки, взятых через 4 часа. В третьей группе рост концентрации сывороточного ИФН также отмечали уже через час, а наибольший уровень фиксировали через 2 часа после введения препарата. При применении только ИФН-α2b удавалось быстро достичь высокой концентрации ИФН, снижение уровня происходило более быстро по сравнению с другими группами. При использовании антиоксидантов титры ИФН увеличивались медленнее, а циркуляция экзогенного ИФН в кровотоке сохранялась дольше. Таким образом, спустя 12 часов показатели ИФН оставались высокими именно при применении комбинированной схемы, когда ректальное введение препарата дополняли внутримышечной инъекцией альфа-токоферола ацетата.

Побочные эффекты ИФН (гриппоподобный синдром) развиваются в результате выработки провоспалительных цитокинов, которая усиливается под влиянием окислительного стресса. Добавление антиоксидантов нивелирует окислительный стресс и оказывает противовоспалительное действие, что способствует снижению риска развития побочных эффектов.

Эффективность комбинации интерферона и антиоксидантов при применении в составе стандартной комплексной терапии во время беременности

Применение рекомбинантного ИФН-α2b в комбинации с витаминами С и Е обеспечивает более высокую эффективность. В метаанализе Т.В. Косенковой и соавт. обобщены результаты 35 исследований с участием 4564 пациентов (2499 в основной группе, 1748 в группе сравнения, 333 пациента составили контрольную группу), посвященных оценке эффективности и безопасности рекомбинантного ИФН-α2b при лечении урогенитальных инфекций у беременных и профилактике внутриутробного инфицирования новорожденных. В 11 исследований была включена 1981 пара «беременная женщина и рожденный ею ребенок», что позволило оценить влияние терапии во время беременности на состояние здоровья ребенка после рождения. Препарат Виферон® применяли в форме суппозиториев, при этом в четырех исследованиях женщинам назначали комбинированную терапию (суппозитории ректальные и гель). Новорожденным препарат Виферон® назначался в раннем постнатальном периоде при лечении внутриутробной пневмонии в составе комплексной терапии по 150 000 МЕ 2 и 3 раза в сутки в течение 7 и 10 дней. Показано, что препарат улучшает состояние пациенток и повышает вероятность благоприятного исхода болезни, сокращает время, в течение которого человек выделяет вирусы или бактерии, уменьшает число повторных эпизодов инфекции. Терапия положительно сказывается на состоянии плаценты: уменьшается выраженность признаков инфицирования, улучшаются размерные характеристики и восстанавливается кровоток в маточно-плацентарных сосудах. Наблюдалась нормализация состояния слизистой влагалища и вагинальной микрофлоры. У женщин в послеродовом периоде реже возникали инфекционно-воспалительные осложнения, а у новорожденных – внутриутробные инфекции. В ходе исследований не было выявлено нежелательных реакций [32].

В работе И.М. Холименко и соавт. изучены изменения уровня в плазме периферической крови и моче у беременных с острым пиелонефритом биохимических показателей, отражающих состояние системного воспаления, оксидантно-антиоксидантного баланса и эндотелиальной дисфункции [33]. В исследование включили 115 женщин (средний возраст 25,1 ± 4,3 года). Участниц распределили по группам: в контрольную группу вошли 20 здоровых женщин и 20 небеременных пациенток с подтвержденным диагнозом «острый серозный пиелонефрит». Основные группы состояли из 15 пациенток каждая: в три группы были включены беременные с острым пиелонефритом в зависимости от триместра беременности, в другие две группы – пациентки с острым пиелонефритом на втором или третьем триместре беременности, которым к стандартному лечению добавляли препарат Виферон®. Выявлено, что при остром пиелонефрите на всех сроках беременности развиваются системное воспаление, оксидативный стресс и эндотелиальная дисфункция, на что указывали повышенные уровни в плазме крови и моче стабильных метаболитов оксида азота, ацилгидроперекисей и малонового диальдегида, а также рост концентрации маркеров воспалительной реакции (С-реактивного белка и неоптерина). Данные нарушения были выражены сильнее во втором и третьем триместрах. Также отмечалось снижение показателей антиоксидантной защиты и уровня эндотелина-1. Стандартная терапия не обеспечивала должной коррекции метаболических нарушений, в особенности на поздних сроках беременности. Добавление препарата Виферон® к традиционному лечению острого пиелонефрита у беременных на втором и третьем триместрах продемонстрировало терапевтическую эффективность. У пациенток на втором триместре беременности нормализовалась концентрация церулоплазмина в крови, улучшились показатели по параметрам перекисного окисления липидов (малонового диальдегида и ацилгидроперекисей), снизился уровень маркеров воспаления (неоптерин, С-реактивный белок), улучшилась активность антиоксидантной системы, повысилась концентрация эндотелина-1. У пациенток на третьем триместре беременности нормализовалась концентрация общего и прямого билирубина в крови, улучшились показатели продуктов перекисного окисления липидов, снизился уровень маркеров оксидативного стресса, нормализовалась активность каталазы, улучшились показатели эндотелиальной функции.

Доказательная база эффективности применения препарата Виферон® в комплексной терапии гриппа и острых респираторных вирусных инфекций у детей

И.Н. Ермакова и соавт. изучали фармакологические свойства препарата Виферон® в виде ректальных суппозиториев и его влияние на антиоксидантный статус при включении в комплексную терапию гриппа и других ОРВИ у детей II–IV групп здоровья [34]. В исследовании наблюдали 66 детей в возрасте от 1 месяца до 18 лет, относящихся ко II–IV группам здоровья и перенесших ОРВИ среднетяжелого течения. Методом рандомизации участников разделили на две группы. В первую группу вошли дети, которым в рамках комплексного лечения назначали ректальные суппозитории Виферон® по новой модифицированной схеме с учетом возраста: детям в возрасте 1 месяц – 3 года: первые 5 дней по 500 000 МЕ дважды в сутки, затем в течение 5 дней по 150 000 МЕ 2 раза в день; детям 3–7 лет: первые 5 дней по 500 000 МЕ 2 раза в сутки, далее в течение 5 дней утром 500 000 МЕ, вечером 150 000 МЕ; пациентам 7–18 лет: первые 5 дней утром 1 000 000 МЕ, вечером 500 000 МЕ, затем на протяжении 5 дней по 500 000 МЕ дважды в сутки. Вторая группа получала симптоматическую терапию в сочетании с плацебо. Курс лечения в обеих группах длился 10 дней. Контрольные осмотры и оценка состояния пациентов проводились спустя 1, 3 и 6 месяцев после завершения терапии. Показано, что применение в составе комплексного лечения ОРВИ препарата Виферон® по модифицированной схеме достоверно влияет на показатели окислительно-антиоксидантного баланса. На фоне терапии существенно снижался уровень малонового диальдегида, который является конечным продуктом перекисного окисления липидов клеточных мембран. Его концентрация составила 0,92 нмоль/мл против 1,10 нмоль/мл в группе плацебо (p = 0,026). Одновременно отмечался достоверный рост активности антиоксидантных звеньев защиты: повышался уровень глюкозо-6-фосфатдегидрогеназы в эритроцитах до 8118,38 Ед/л по сравнению с 6973,43 Ед/л в контрольной группе (p = 0,003), а также концентрация неферментного антиоксиданта глутатиона до 1403,63 мкмоль/л против 1291,04 мкмоль/л (p = 0,005). Кроме того, фиксировалось значимое увеличение общей антиоксидантной активности сыворотки крови: 1,73 ммоль/л в основной группе против 1,64 ммоль/л в группе плацебо (p = 0,017). Важным клиническим эффектом стало сокращение продолжительности заболевания: в группе, где пациенты получали Виферон®, срок выздоровления составил в среднем 5,38 дня, тогда как в контрольной группе – 8,06 дня (p < 0,001). Таким образом, добавление рекомбинантного ИФН-α2b с антиоксидантами к терапии среднетяжелой ОРВИ у детей II–IV групп здоровья значимо усиливает работу антиоксидантной системы организма и уменьшает содержание в сыворотке крови малонового диальдегида. Это, в свою очередь, помогает снизить частоту повторных случаев ОРВИ и гриппа в ходе дальнейшего наблюдения.

Преимущество препарата Виферон® в форме ректальных суппозиториев заключается в оказании системного воздействия, а также в наличии в составе высокоактивных антиоксидантов – витаминов Е и С, которые усиливают противовирусную активность ИФН, обеспечивают более длительную циркуляцию ИФН в кровотоке и обладают иммуномодулирующими свойствами. По сравнению с формами для местного применения он подходит не только для профилактики вирусных заболеваний, но и для их лечения.

Заключение

ИФН играют ключевую роль в противовирусной защите организма. Клиническое применение ИФН показало их эффективность в профилактике и лечении вирусных инфекций, в том числе у беременных женщин и детей.

Комбинация ИФН с антиоксидантами демонстрирует синергетический эффект. Современные исследования подтверждают, что антиоксидантная терапия в сочетании с ИФН может значительно улучшить результаты лечения. Рациональной является комбинация с витаминами С и Е, которая не только усиливает действие ИФН, но и защищает их от разрушения; обеспечивает более длительную циркуляцию в крови и повышает терапевтическую эффективность. Дальнейшие исследования в этом направлении могут привести к созданию более эффективных этиопатогенетических схем терапии с целью улучшения исходов при лечении пациентов с вирусными заболеваниями.